Приглашаем всех желающих!

Количество участников: до 12.

Стоимость трехдневки: 5000 р.

Даты ближайших встреч группы: 17-19 февраля 2012, 30,31 марта – 1 апреля, 18-20 мая.

Запись в группу после собеседования с ведущими.

Ведущие:
Катерина Бай-Балаева – гештальт-терапевт, супервизор, ведущий тренер МГИ.
Федор Коноров – гештальт-терапевт, супервизор, ассоциированный тренер МГИ.

Контакты для записи в группу и вопросов:
Ольга Гарба (староста группы) +7 916 588 75 26
Федор Коноров + 7 903 712 10 06, mail@fedorkonorov.ru

Евгения Андреева и Федор Коноров

Мы решили написать совместную статью о грусти. Придумали переписываться друг с другом несколько дней и присылать все мысли, которые буду приходить в голову на эту тему. Потом, когда стали редактировать текст, заметили, что даже те смски, которые вроде бы не относяться к теме тоже имееют свое значение. Еще мы записывали мысли, которые приходили нам в голову при прочтении сообщений, но сразу не уместились в слова. Они записаны курсивом и в скобках.

14.11.2011

Женя: Ты говорил, что тебе сложно переживать грусть в присутствии кого-то… Почему?

Федор: (через некоторое время) Женя, возьмешь в терапию девушку (…)?

Женя: (…) Ты так и не ответил…

На следующий день вечером:

20:49 Федор: грустно это когда что-то ценное закончилось и невозможно продолжать, или просто что-то невозможно. Грусть это когда признаешь невозможность и довольствуешься мечтами и фантазиями. (Женя: … довольствоваться мечтами – это уже способ не грустить, не принять то, что невозможно, это уже немного следующий этап…)

20:53 Федор: грустно, когда гости уходят. Почему? Не понимаю про гостей… (Женя: может быть что-то заканчивается просто?)

21:02 Федор: наверное грусть это еще когда чего-то хорошего не хватает… может грусть это такой легкий голод, а дальше уже отчаяние, тоска (Женя: не знаю, для меня когда чего-то не хватает – это неудовлетворенность…не знаю какое чувство там, наверное могут быть разные)

21:02 Федор: О, вот еще феномен – грустно на вокзалах и в аэропорту. Даже если ты привез провожать незнакомого человека.

21:03 Федор: грустно в пустых помещениях. Особенно в квартирах, особенно если тихо…

21:04 Федор: грустно ночью на бензоколонке на трассе (Женя: надо не забыть спросить почему?)

21:07 Федор: И в машине ночью в дождь. Чужие детские фотографии смотреть без хозяина (Женя: верно, он уже никогда не будет маленьким снова), если смотришь издалека на человека, который стоит один на автобусной остановке.

21:11 Женя: Грустно говорить с кем-то про грусть. Хорошо и сладко погрустить рядом с кем-то близким, кому ты можешь доверить свою грусть, и плакать тогда хорошо.

21:16 Женя: А еще грустно бывает от несовпадений.

21:17 Федор: грустить про невозможное и неслучившееся мне сложно… хочется что-то делать. Признать что чего-то не могу…сложно.

21:19 Женя: А вот знаешь, мне кажется что грустишь от потери обычно, а когда не случилось и грустно, это похоже как раз что-то случилось).

21:23 Женя: грустить –  это тоже что-то делать. Это ведь глагол между прочим.

21:23 Федор: Да, да…что-то случилось, почувствовал это … а дальше невозможность какая-то … грустно! (Женя: Может быть , почувствовал ценность этого, если я грущу о чем-то значит было что-то ценное у меня)

21:28 Женя: А если допустить эту грусть, то она проходит и наступает что-то новое очень хорошее, я проверяла много раз!) Когда что-то принимаешь как невозможность, то отпускаешь и вдруг оказывается что есть куча всего еще… (Женя: Я подумала, что грусть это все же не совсем про невозможность. Я могу знать что будет что –то другое, но вот этого момента больше не будет, просто потому что такая данность…наши встречи с кем-то все время разные и мы все время разные, никогда не повторяемся…)

21:32 Женя: А почему на бензоколонках грустно? (Федор: ну, не знаю… это какое-то особое ощущение… ночью, на бензоколонке, на трассе всегда грустно… Это конечно если ты один в дороге… Наверное, потому что ты откуда-то уехал и от этого грустно и еще ни куда не приехал… тоже грустно. И люди, которые там, на бензоколонке… ты видишь их первый и последний раз в жизни… и здесь, когда кругом какое-нибудь поле бесконечное… это как-то особенно чувствуется)

21:45 Федор: Если грустить это делать – то для меня это завершать, думать как без этого, прощаться (Женя: а для меня еще думать, как было хорошо и как жаль, что оно кончается)

11:06 Женя: я слушаю Маргулиса, он поет какие-то грустные песни.

…. когда хочется быть рядом с кем-то, то вот эти моменты, которые без этого человека, ты как будто прощаешься с ними каждый раз, и грустно. И вот раньше когда я грустила, то я как будто думала, что это невозможно в принципе и потому грустно. А сейчас я думаю, что невозможно прямо сейчас и от того грустно. И в этом нет такой тотальности, а есть переживание просто.

А еще здесь есть что-то про надежду. Когда есть надежда, а в ней уже фантазия про то как хочешь чтобы было. И это конечно может быть приятно, но часто не реалистично. А потом ты сталкиваешься с тем, что надежда уменьшается. И вот в этот момент переживание грусти. А потом когда ее потеряешь, то как-то становится легко. И это мне кажется, возможность вернуться в реальность и встретиться с чем-то новым, а оно там обязательно есть…

Стыд целиком. Неважно, что ты в чем-то хорош, не имеет значения кем тебя знают. Стыдно испытывать стыд. Стыдно испытывать стыд за стыд. Стыдно…

Стыд нельзя остановить. Можно отвлечься, забыться, закидать чем-то сверху, но самому остановить нельзя.

Стыд сшивает. Стыд это надежда и ожидание. Есть я, и есть другие. Есть я, такой как есть, и есть мои мысли о том, каким меня могут любить другие. Стыд держит это связанным, не позволяет оторваться одному от другого навсегда. Если в этом разломе нет стыда – то безнадежное одиночество и ужас.

Простое сожаление
Сожаление это проекция в прошлое. Если я недоволен чем-то сейчас, то могу легко обойтись с этим. Для этого нужно начать думать, что если бы я выбрал другой вариант в прошлом, то сейчас мне было бы хорошо. Это позволяет избавиться от осознания актуальной (а не в прошлом) ответственности за то, что сейчас я чего-то не делаю или от осознания бессилия, отчаяния при невозможности что-то изменить.

Сожаление с внешним локусом контроля
Более удобный вариант сожаления, – сожаление с внешним локусом контроля. Здесь я жалею не о своем прошлом поступке, а о чужом. Звучит так – «Если бы тогда он не…, то сейчас бы все было бы хорошо».

Страх сожаления
Есть еще страх сожаления. Это звучит так – «Я боюсь, что пожалею об этом решении (об этом периоде в жизни и т.п.)». Таким образом, удается избегать столкновения с неопределенностью будущего и отсутствием «правильного» варианта в любой ситуации.

Сожаление-оправдание
Звучит так – «Боюсь, что я еще пожалею об этом решении.. ну уж ладно…». Такая фраза, обращенная к себе, позволяет перенести напряжение от актуальных сомнений в будущее (по типу «Я подумаю об этом завтра…»). Такая же фраза, обращенная к другим, позволяет заранее немного себя поругать, чтобы ослабить напор чужой критики, сомнений, осуждения.

Сожаление-угроза
Можно использовать сожаление как угрозу. Это звучит так – «Ты еще пожалеешь об этом решении…». За счет этого можно попробовать внушить противнику, что все-таки существует правильный вариант и нужно выбрать именно его.
Более изысканный вариант звучит не с гневной интонацией, а с заботливой или испуганной – «Я боюсь за тебя! боюсь, что ты пожалеешь об этом решении…»

В 18.40 начали. Костя сделал обзор современных геронтологических теорий описывающих старость и критерии определения этого периода. После этого все вместе обсуждали свое понимание старости, откликались на теории представленные Костей. Наибольший протест у собравшихся (большинство из которых занимаются или планируют заниматься психотерапией) вызвала концепция, которая трактует старость как процесс угасания когнитивных функций. Оказалось, что все планируют заниматься психотерапией очень долго и счастливо. Никто не был согласен в старости поглупеть и потерять возможность говорить мудрое.

Мое мнение заключается в следующем – старость можно описать как совокупность следующих факторов – биологическое старение, психологический переход в пост-контакт, изменение социальное роли предписанное социумом. Вообще, идея влияния социального на переживание старости как-то сильно беспокоила меня на этом семинаре.

Далее Костя рассказал о своих  идеях и переживаниях связанных с его восприятием старости. Основной тезис был таким – дети, которые активно (я бы уточнил здесь – агрессивно) пытаются заботиться о своих родителях поддерживают, таким образом, избегание родителями естественного проживания своей старости.
Здесь, конечно же, есть и другая часть – сами дети, таким способом, избегают столкновения с взрослением, с близкой перспективой потери, с возникающим в связи с этим чувством одиночества и переживаниями «я теперь главный», а затем «я теперь следующий».

Например, дети постоянно куда-то отправляют родителей (отдыхать), чем-то развлекают их. Родители соглашаются на все это, боясь обнаружить свою старость. Дети делают это боясь обнаружить старость родителей и своё недетство.

Обсуждение этих идей постепенно привело нас к большому разговору и вине и долге. Участники делились своими переживаниями, рассказывали об опыте проживания непростых ситуаций наполненных гневом, виной, отвращением.

Я думал о том, что попытка агрессивной заботы о родителях в старости может быть своеобразной местью за их (родительскую) агрессивную заботу о ребенке в детстве.

Еще пришел к выводу, что огромное количество вины в этой теме – социальная вина. Есть принятые в культуре установки относительно правильного обращения со стариками. При этом и у самих стариков есть стереотипы о том, как именно должны обращаться с ними их дети. Иногда эта «правильность» мало связана с реальной потребностью. Но, тем не менее, нарушение «устоев» вызывает сильную вину у детей и чувство унижения у родителей.

Думал о том, что присутствующие в пост-советской культуре стереотипы об отношениях стариков и детей подразумевают сильную связанность и взаимную зависимость. «Хорошие дети» должны обязательно жить вместе со старенькой мамой (даже если есть возможность сделать по-другому). «Хорошая бабушка» обязана нянчить внуков и ей должно быть стыдно пойти в спа или уехать путешествовать. На мой взгляд, все это сильно связано с материальным положением. Страшно представить жизнь на одну пенсию – этот страх порождает желание заранее убедить детей заботиться о себе в старости. Убеждение строится на призыве к совести и порождает вину.

В третьей части семинара, в ходе обсуждения темы вины и долга, Костя предложил проделать несколько мысленных экспериментов. Например, представить себя в старости в беспощном состоянии и подумать кого-бы “допустили” о себе заботиться. И еще – представить ситуацию, в которой необходимо отправить родителей в дом престарелых.

В конце семинара и уже потом на нашем сайте, участники говорили о том, что на семинаре была атмосфера, в которой можно было говорить о глубоком и сложном, но при этом не пропадать в трагизме. Для меня это тоже было ценно.
Костя, спасибо! Спасибо всем кто пришел!

Мы все время отстаем от самих себя. Реальность поменялось и наше тело это заметило, а то, что зовется личностью (или personality) пытается остаться неизменным.

Мы все время имеем эту дельту – между тем как мы себя думаем и тем, что есть на самом деле. Если дельта чересчур велика – неинтересно жить, это «жизнь в  голове». Если дельта слишком мала – тратится множество сил на бесконечные изменения и не на что присесть передохнуть.

Для одних в терапии важно уменьшить эту дельту и научиться учитывать свой телесный отклик на реальность. Для других обратная история – важно начать верить. Вера примерно такая – «верю – то, что было на этом месте вчера, с большой вероятностью будет здесь и завтра». С точки зрения реальности это конечно неправда и условность, но с точки зрения психологического комфорта – конечно удобнее.

Похоже, что именно это и можно назвать ценностями в отличие от интроектов. Интроект это когда мне сказали, что ЭТО должно мне нравиться или быть нужным. Ценность это когда я верю, что и завтра (потому что так было вчера и позавчера) мое тело будет «симпатизировать» этому.

Дальневосточный Интенсив

На интенсив приехало 28 человек.
13 человек было в клиентской группе, 11 в группе терапевтов и 4 в супервизорской. Большая часть интенсива, 18 человек – участники разных учебных программ МГИ в г. Хабаровск.
На данный момент в Хабаровске работает 4 учебных группы. Две ведет Лена Косырева, одну мы ведем с Леной вместе и еще одну ведут Константин Логинов и Галина Каменецкая. Катя Бай-Балаева ведет в Хабровске специализацию по работе с группами.

Именно поэтому местом проведения был выбран Китай, курорт Байдайхе. Для жителей Дальнего Востока съездить на море в Китай, как для москвичей смотаться на недельку в Крым.

Из 10 человек прилетевших из Москвы – 4 работало супервизорами, один терапевтом, остальные были клиентами.

Первая трехдневка в клиентской группе не была простой. Группа как будто сразу начала заниматься сложным, миновав стадию «фасада» и легкого эбаутизма. Исследуя вопросы конкуренции и мужской иерархии мужчины были активны, а женщины временно притаились. Закончилось все в легкой тоске и с ощутимым привкусом одиночества. Потребность найти в другом человеке «опорный пункт» (слова одного из участников) зазвучала главной темой.

В конце каждой трехдневки проходила передача тренеров. Каждая группа готовила короткую сценку в ходе, которой становилось ясно, как группе жилось эти три дня и как жилось именно с этим тренером. Особенно сюрно смотрелись сценки за счет того, что общий сбор происходил в большой беседке в китайском стиле на территории отеля. Проходящие мимо китайцы были испуганы, но некоторые нас фотографировали.

Уже первая передача тренеров (как и все последующие) получилась очень вкусной. Участники клиентской группы разыграли сценку, где изображали самих себя.
Выглядело это так. Группа села в круг и после паузы заговорил один человек. Он говорил что-то, затем делал паузу, отвечал сам себе, снова делал паузу, опять спрашивал о чем-то, молчал и снова как бы отвечал сам себе. Атмосфера одиночества, тоски по Другому и страха была передана потрясающе.
Группа терапевтов в сценке была ироничной и игривой, а супервизоры – креативными, неожиданными и громкими.

Вторая трехдневка. Группа терапевтов.
Первый день и половина второго прошли в прояснении отношений в группе, во внимании к личным переживаниям участников. Звучат темы признания, оценки и поддержки. Пытаемся разобраться, в чем же все-таки есть сейчас потребность и чем одно отличается от другого. Постепенно тема поддержки становится ключевой. Идет интересное обсуждение, в которое все включены. Происходят живые работы в режиме мини-сессий.

К концу второго дня перешли к профессиональным вопросам. Было две работы в кругу, терапевты получали на них супервизию.
Непростым вопросом стал вопрос конфиденциальности. Большая часть участников интенсива члены одного небольшого хабаровского гештальт-сообщества. Многие люди вместе работают. Невозможно было избежать ситуаций когда, например клиент одного терапевта является другом другого терапевта. Группа принимала непростые решения, трезво анализировала риски и ограничения связанные с такой ситуаций.

Похоже, что к экватору группы синронизировались. Тема, которая наиболее ярко звучала к концу второй трехдневки – выбор между манипулятивными стратегиями получения желаемого и конкуренция как альтернатива этому.

Третья трехдневка. Группа супервизоров.
Интересная особенность группы – все участники дружат и являются устойчивой компанией, часто выезжающей вместе на интенсивы в качестве супервизоров. Исследовали, как такая структура супервизорской группы и характер отношений в ней, влияет на супервизию, отношения с терапевтами, на интенсив в целом. Очень порадовала возможность прямо обсуждать в группе непростые профессиональные темы.

К завершению интенсива участники тоже приготовили сценки. Они изображали впечатления каждой группы от интенсива в целом. Зарисовки получились очень смешными и глубокими по смыслу. Одну из них можно посмотреть, ее записали на видео.
Гештальт Интенсив в Китае – Сценка группы терапевтов “Молчание Цикад”

Небольшое пояснение – на территории отеля, где мы жили и работали, вместе с нами обитало сложно вообразимое количество цикад. Временами скрежет стоял такой, что нельзя было услышать человека говорящего что-то в трех метрах от тебя.

Впечатления от поездки приятные. Удалось даже увидеть Китай) Причем не только экскурсионно-туристическую зону, но и то, как живут обычные люди.

Благодарность к Кате и Лене) Спасибо! Было интересно и надежно работать вместе!

_____________________________________________________

У каждого интенсива есть свой контекст. То, что незаметно влияет на течение процессов в группе, на темы поднимающиеся в терапии. Попробую описать, что на мой взгляд повлияло на течение Дальневосточного интенсива.

Языковой барьер.
Удивительно непроницаемый. Вначале просто не верилось, что английские слова со второй страницы школьного учебника для первого класса могут быть кому-то в этом мире непонятны. Но оказалось, что среднестатистический китаец совсем не знает английского (ну, про русский и говорить нечего).
Через несколько дней я заметил, что это создает любопытный эффект. Поболтать с официанткой в ресторане, рассказать таксисту всю свою жизнь, спросить о погоде пенсионерку в очереди к шведскому столу, – все это невозможно. Поездка одному в неизвестное место начинает переживаться как подвиг разведчика, так как никого ни о чем не можешь спросить и не понимаешь ни одной надписи.
Думаю, что за счет этого люди больше существовали группами. Наверное, это влияло на крепость слияния в группах и придавало ему привкус вынужденности.

Дождь и цикады.
Фон всегда чем-то агрессивен. Где-то это шум моря и любопытные отдыхающие, где-то работники гостиницы пугающиеся когда люди садятся кругом, где-то внезапно прыгающая гигантская саранча.
В Китае агрессивность фону придавало два фактора – погода и цикады.
С погодой нам не везло – было много дождливых, сильно дождливых дней. Тропический ливень, а затем сильная влажность. Это очень не характерно для этого времени года, но так вот совпало. От дождя приходилось прятаться в зеленые плащи, под зонтики, в беседки. Вопрос выбора место проведения группы первые 3 дня постоянно был острым.

Цикады это отдельное чудо. Миллионы маленьких насекомых сидят на деревьях и стрекочут. Они синхронизируются и стрекочут хором в таком ритмично-трансовом стиле. Иногда так громко, что человека в трех метрах плохо слышно. Естественно, что помешать им никак нельзя. Иногда они вдруг сами затихали, как будто кто-то давал им команду. Вот эта их синхронность – вдруг начали верещать, вдруг замолкли, вдруг изменили ритм – удивляет и пугает одновременно.

Коллективность сознания.
Все вокруг предназначено для группы, но не для одного человека. В холле гостиницы стоят столы и удобные стулья. Много столов и вокруг каждого – 4-5 стула, а вот отдельного кресла я нигде не видел. В любом ресторане – круглые столы, с вертящимся центром рассчитанные на 5-6 человек. Найти столик на одно или двоих почти невозможно.
Ну, и конечно сами порции. Заказывать нужно так – по блюду на человека +одно. Каждое блюда рассчитано на 3-4 человека. То есть если ты придешь один пообедать – столкнешься с большой сложность – то ли заказать себе 3-4 тазика и от каждого отъесть по чуть-чуть, остальное оставить. То ли выбрать только одно блюдо, что надо сказать грустно, учитывая таланты местных поваров.
То же самое и с велосипеды – я видел только тандемы или рассчитанные на 3-ех человек. То есть все вокруг как бы намекает, – “не ходи один, не будь один”.

Вот здесь можно увидеть замечательные фотоотчеты участников -

http://www.facebook.com/media/set/?set=a.162102593867175.40399.100002023054732

http://www.facebook.com/media/set/?set=a.261544807208132.79326.100000578450146&type=1

http://www.facebook.com/media/set/?set=a.142802442474361.37248.100002338174409

http://www.facebook.com/photo.php?fbid=10150285466323331&set=a.10150285460028331.353205.605678330&type=1#!/media/set/?set=a.10150285460028331.353205.605678330&type=1

В местном ресторанчике

Все это можно выловить и съесть

Лена и Катя нашли местный базар

Столкновение с тем, что «ты не должен» никого почему-то не радует… Ведь нетрудно догадаться, что если я никому не должен, то … !!! Очень хочется быть должным! Ощущение собственного долженствования кому-то и вины перед кем-то сильно успокаивает. Когда чувствуешь, что должен и связан виной – легко иметь надежду, что другие тоже будут чувствовать, что должны. Они  будут зафиксированы в отношениях чувством вины и не смогут легко исчезнуть, забрав с собой что-то ценное.

Трудовые подвиги и сексуальные рекорды, образцовая порядочность и склонность к кооперации, вежливость и если надо конструктивная агрессивность – чего только не сделаешь, чтобы отдать или/и одолжить! До некоторого момента мы все (в хорошем варианте) живем в мире где взрослые делают для нас многое, причем очень часто то, что идет вразрез с их актуальными желаниями. Мы привыкаем жить в мире где это нормально и тогда одним из ключевых моментов подросткового кризиса является следующее – мы переходим в мир, где ни у кого нет перед нами обязательств. Нет социального давления которое понуждает другого заботиться о нас, нет инстинктов, которые этому способствуют. Наша культура сильно изменилась – муж ушедший из семьи намного в меньше степени сейчас воспринимается как подонок, чем 50 лет назад. Итак, мы попали в мир где нам не должны.

Собственно теперь у нас есть два пути. Как всегда – простой и сложный.

Начнем, с легкого – сложный путь.
Сложный путь это просто) встретиться со страхом того, что тебя могут покинуть, а также выдерживать напряжение от развития отношений – конфликтов, кризисов и изменений.

Сложнее – простой путь.

Задача на этом пути – построить отношения, в которых нам станут должны. Основными персонажами в этом проекте являются два переживания – обида и вина.

Подробнее – Обида это составное чувство, которое можно расшифровать так – кто-то сделал мне плохо, но я не буду пытаться сделать себе хорошо, так как я считаю, что кто-то другой должен  сделать это для меня, причем сделать это с любовью, но на крайний случай – с хорошим отношением ко мне. Обижаться нужно так, чтобы у другого возникло комплиментарное чувство вины особого рода.

Эту вину можно расшифровать так – я злюсь на тебя за то, что я вынужден делать что-то для тебя, но я не могу не делать этого, потому что иначе я буду чувствовать себя плохим. Плохим я почувствую себя либо потому, что другие скажут мне об этом (или говорили ранее), либо потому что я столкнусь с тем, что я не могу (боюсь и т.п.) делать ничего другого как только делать то, что ты хочешь. Если умело выстроить отношения основанные на этих двух элементах, можно создать суррогат тех отношений, которые были с родителями. Люди в таком раскладе получают как будто то же самое, что получают те, кто идет по сложному пути, но… есть некоторые нюансы.

Если мне должны и поэтому обо мне заботятся я буду все время задаваться вопросом – насколько искренна эта забота. Если мне должны и не оставляют меня – я все время буду мучатся и даже проверять – правда ли ты хочешь быть со мной. Зависимость не может дать только одного – ощущения, что меня действительно и просто так любят.

Макс записал на Первом Дальневосточном (китайском) интенсиве лекции тренеров, а затем выложил на сайте Хабаровского Психотерапевтического Центра.

Вот здесь можно их  послушать:

Технический нюанс – когда нажмете кнопку play в плеере, – подождите 1,5 минуты, запись грузится.

1. Коноров Федор  – “Зависимость”

2. Коноров Федор – “Изменения”

3. Катерина Бай-Балаева – “Гештальт-сообщество”

4. Елена Косырева – “Зависть”

5. Катерина Бай-Балаева, Елена Косырева, Федор Коноров – “Завершение”

Меняется климат, расписание жизни, язык, валюта, меняется привычный стиль общения. Вы выходите утром из номера и почти все здороваются с вами, улыбаются. Тот кто не здоровается и не улыбается возможно скоро подойдет к вам и прямо скажет о своем раздражении.

Но даже просто ландшафт очень важен. Не знаю как написать, сложно передать мысль. Попробую. Когда смотришь на море каждый вечер – то ты как бы и есть море, и закат, и дерево которое колышется от бриза. Все это задает внутренний ритм – ритм чувств, мыслей, ритм биения сердца, определяет уровень артериального давления, сокращение диафрагмы.

Когда смотришь на серые стены, слушаешь стоны автобуса в конвульсиях пробки, невольно читаешь рекламные слоганы – все это тоже задает ритм. Другой.

Мы не зависим от окружения, мы являемся его частью. Для меня это сейчас очень важно во время работы. Где человек живет, с кем, что ест, на что смотрит, кем и где работает. Я спрашиваю клиентов, в каком районе города они живут, какая у них квартира, как они добираются до работы. Ведь есть привычный соблазн объявить, что внутриличностный конфликт в сотни раз важнее, чем пейзаж за окном. Не уверен.