На “Китайском” интенсиве была лекция про изменения. Некоторые мысли до сих пор варятся в голове. Пробую записать.

Мы все время отстаем от самих себя. Реальность поменялось и наше тело это заметило, а то, что зовется личностью (или personality) пытается остаться неизменным.

Мы все время имеем эту дельту – между тем как мы себя думаем и тем, что есть на самом деле. Если дельта чересчур велика – неинтересно жить, это «жизнь в  голове». Если дельта слишком мала – тратится множество сил на бесконечные изменения и не на что присесть передохнуть.

Для одних в терапии важно уменьшить эту дельту и научиться учитывать свой телесный отклик на реальность. Для других обратная история – важно начать верить. Вера примерно такая – «верю – то, что было на этом месте вчера, с большой вероятностью будет здесь и завтра». С точки зрения реальности это конечно неправда и условность, но с точки зрения психологического комфорта – конечно удобнее.

Похоже, что именно это и можно назвать ценностями в отличие от интроектов. Интроект это когда мне сказали, что ЭТО должно мне нравиться или быть нужным. Ценность это когда я верю, что и завтра (потому что так было вчера и позавчера) мое тело будет «симпатизировать» этому.

Дальневосточный Интенсив
Тренерская команда – Лена Косырева, Катя Бай-Балаева, Федор Коноров.

На интенсив приехало 28 человек.
13 человек было в клиентской группе, 11 в группе терапевтов и 4 в супервизорской. Большая часть интенсива, 18 человек – участники разных учебных программ МГИ в г. Хабаровск.
На данный момент в Хабаровске работает 4 учебных группы. Две ведет Лена Косырева, одну мы ведем с Леной вместе и еще одну ведут Константин Логинов и Галина Каменецкая. Катя Бай-Балаева ведет в Хабровске специализацию по работе с группами.

Именно поэтому местом проведения был выбран Китай, курорт Байдайхе. Для жителей Дальнего Востока съездить на море в Китай, как для москвичей смотаться на недельку в Крым.

Из 10 человек прилетевших из Москвы – 4 работало супервизорами, один терапевтом, остальные были клиентами.

Первая трехдневка в клиентской группе не была простой. Группа как будто сразу начала заниматься сложным, миновав стадию «фасада» и легкого эбаутизма. Исследуя вопросы конкуренции и мужской иерархии мужчины были активны, а женщины временно притаились. Закончилось все в легкой тоске и с ощутимым привкусом одиночества. Потребность найти в другом человеке «опорный пункт» (слова одного из участников) зазвучала главной темой.

В конце каждой трехдневки проходила передача тренеров. Каждая группа готовила короткую сценку в ходе, которой становилось ясно, как группе жилось эти три дня и как жилось именно с этим тренером. Особенно сюрно смотрелись сценки за счет того, что общий сбор происходил в большой беседке в китайском стиле на территории отеля. Проходящие мимо китайцы были испуганы, но некоторые нас фотографировали.

Уже первая передача тренеров (как и все последующие) получилась очень вкусной. Участники клиентской группы разыграли сценку, где изображали самих себя.
Выглядело это так. Группа села в круг и после паузы заговорил один человек. Он говорил что-то, затем делал паузу, отвечал сам себе, снова делал паузу, опять спрашивал о чем-то, молчал и снова как бы отвечал сам себе. Атмосфера одиночества, тоски по Другому и страха была передана потрясающе.
Группа терапевтов в сценке была ироничной и игривой, а супервизоры – креативными, неожиданными и громкими.

Вторая трехдневка. Группа терапевтов.
Первый день и половина второго прошли в прояснении отношений в группе, во внимании к личным переживаниям участников. Звучат темы признания, оценки и поддержки. Пытаемся разобраться, в чем же все-таки есть сейчас потребность и чем одно отличается от другого. Постепенно тема поддержки становится ключевой. Идет интересное обсуждение, в которое все включены. Происходят живые работы в режиме мини-сессий.

К концу второго дня перешли к профессиональным вопросам. Было две работы в кругу, терапевты получали на них супервизию.
Непростым вопросом стал вопрос конфиденциальности. Большая часть участников интенсива члены одного небольшого хабаровского гештальт-сообщества. Многие люди вместе работают. Невозможно было избежать ситуаций когда, например клиент одного терапевта является другом другого терапевта. Группа принимала непростые решения, трезво анализировала риски и ограничения связанные с такой ситуаций.

Похоже, что к экватору группы синронизировались. Тема, которая наиболее ярко звучала к концу второй трехдневки – выбор между манипулятивными стратегиями получения желаемого и конкуренция как альтернатива этому.

Третья трехдневка. Группа супервизоров.
Интересная особенность группы – все участники дружат и являются устойчивой компанией, часто выезжающей вместе на интенсивы в качестве супервизоров. Исследовали, как такая структура супервизорской группы и характер отношений в ней, влияет на супервизию, отношения с терапевтами, на интенсив в целом. Очень порадовала возможность прямо обсуждать в группе непростые профессиональные темы.

К завершению интенсива участники тоже приготовили сценки. Они изображали впечатления каждой группы от интенсива в целом. Зарисовки получились очень смешными и глубокими по смыслу. Одну из них можно посмотреть, ее записали на видео.
Гештальт Интенсив в Китае – Сценка группы терапевтов “Молчание Цикад”

Небольшое пояснение – на территории отеля, где мы жили и работали, вместе с нами обитало сложно вообразимое количество цикад. Временами скрежет стоял такой, что нельзя было услышать человека говорящего что-то в трех метрах от тебя.

Впечатления от поездки приятные. Удалось даже увидеть Китай) Причем не только экскурсионно-туристическую зону, но и то, как живут обычные люди.

Благодарность к Кате и Лене) Спасибо! Было интересно и надежно работать вместе!

_____________________________________________________

У каждого интенсива есть свой контекст. То, что незаметно влияет на течение процессов в группе, на темы поднимающиеся в терапии. Попробую описать, что на мой взгляд повлияло на течение Дальневосточного интенсива.

Языковой барьер.
Удивительно непроницаемый. Вначале просто не верилось, что английские слова со второй страницы школьного учебника для первого класса могут быть кому-то в этом мире непонятны. Но оказалось, что среднестатистический китаец совсем не знает английского (ну, про русский и говорить нечего).
Через несколько дней я заметил, что это создает любопытный эффект. Поболтать с официанткой в ресторане, рассказать таксисту всю свою жизнь, спросить о погоде пенсионерку в очереди к шведскому столу, – все это невозможно. Поездка одному в неизвестное место начинает переживаться как подвиг разведчика, так как никого ни о чем не можешь спросить и не понимаешь ни одной надписи.
Думаю, что за счет этого люди больше существовали группами. Наверное, это влияло на крепость слияния в группах и придавало ему привкус вынужденности.

Дождь и цикады.
Фон всегда чем-то агрессивен. Где-то это шум моря и любопытные отдыхающие, где-то работники гостиницы пугающиеся когда люди садятся кругом, где-то внезапно прыгающая гигантская саранча.
В Китае агрессивность фону придавало два фактора – погода и цикады.
С погодой нам не везло – было много дождливых, сильно дождливых дней. Тропический ливень, а затем сильная влажность. Это очень не характерно для этого времени года, но так вот совпало. От дождя приходилось прятаться в зеленые плащи, под зонтики, в беседки. Вопрос выбора место проведения группы первые 3 дня постоянно был острым.

Цикады это отдельное чудо. Миллионы маленьких насекомых сидят на деревьях и стрекочут. Они синхронизируются и стрекочут хором в таком ритмично-трансовом стиле. Иногда так громко, что человека в трех метрах плохо слышно. Естественно, что помешать им никак нельзя. Иногда они вдруг сами затихали, как будто кто-то давал им команду. Вот эта их синхронность – вдруг начали верещать, вдруг замолкли, вдруг изменили ритм – удивляет и пугает одновременно.

Коллективность сознания.
Все вокруг предназначено для группы, но не для одного человека. В холле гостиницы стоят столы и удобные стулья. Много столов и вокруг каждого – 4-5 стула, а вот отдельного кресла я нигде не видел. В любом ресторане – круглые столы, с вертящимся центром рассчитанные на 5-6 человек. Найти столик на одно или двоих почти невозможно.
Ну, и конечно сами порции. Заказывать нужно так – по блюду на человека +одно. Каждое блюда рассчитано на 3-4 человека. То есть если ты придешь один пообедать – столкнешься с большой сложность – то ли заказать себе 3-4 тазика и от каждого отъесть по чуть-чуть, остальное оставить. То ли выбрать только одно блюдо, что надо сказать грустно, учитывая таланты местных поваров.
То же самое и с велосипеды – я видел только тандемы или рассчитанные на 3-ех человек. То есть все вокруг как бы намекает, – “не ходи один, не будь один”.

Вот здесь можно увидеть замечательные фотоотчеты участников -

http://www.facebook.com/media/set/?set=a.162102593867175.40399.100002023054732

http://www.facebook.com/media/set/?set=a.261544807208132.79326.100000578450146&type=1

http://www.facebook.com/media/set/?set=a.142802442474361.37248.100002338174409

http://www.facebook.com/photo.php?fbid=10150285466323331&set=a.10150285460028331.353205.605678330&type=1#!/media/set/?set=a.10150285460028331.353205.605678330&type=1

В местном ресторанчике

Все это можно выловить и съесть

Лена и Катя нашли местный базар

Макс Пестов, спасибо!

Макс записал на Первом Дальневосточном (китайском) интенсиве лекции тренеров, а затем выложил на сайте Хабаровского Психотерапевтического Центра.

Вот здесь можно их  послушать:

Технический нюанс – когда нажмете кнопку play в плеере, – подождите 1,5 минуты, запись грузится.

1. Коноров Федор  – “Зависимость”

2. Коноров Федор – “Изменения”

3. Катерина Бай-Балаева – “Гештальт-сообщество”

4. Елена Косырева – “Зависть”

5. Катерина Бай-Балаева, Елена Косырева, Федор Коноров – “Завершение”

Это “отчет” об Азовском Интенсиве 2011.

Я вел клиентскую группу.

В группе 18 человек. Как обычно на азовском интенсиве – люди приехали из разных городов – в списке, наверное, не меньше 10 названий.

Начало: выбор площадки для группы, первые попытки участников занять свое место, хотя бы физически. Удивительный эффект – в начале группы на интенсиве, на открытом воздухе – всегда, кажется, что всё вокруг отвлекает – громко шумит море, хлопает от ветра тент над головой, мимо ходят отдыхающие и пристально смотрят на людей севших в круг. Постепенно всё это уходит в фон и как будто исчезает, фигурой становится сама группу, появляющиеся в ней люди.
В первую трехдневку я работал с Людмилой Кумпан. Люда работает ярко, прямо и открыто. Активно поддерживает людей, за счет чего в группе формируется безопасная и внимательная атмосфера. Я вносил в пространство группы достаточное количество поддержки в виде юмора, прямых обращений к участникам с просьбой что-то сказать о себе, иногда в виде здорового цинизма.

Сначала в группе активно жили не те люди, которые были в ней, а те кого участники привезли с собой. Это были дети, друзья и конечно родители. В рассказах они выглядели очень ранимыми, слабыми и беспомощными. Таким образом проецировались собственные чувства, о которых пока было страшно говорить. Похоже, что мы с Людой удачно всем мешали вопросами в духе – «так ли беспомощны те о ком вы говорите»? И «что происходит с вами здесь»? И постепенно люди стали говорить о себе.

Ко второму дню появились запросы на индивидуальные сессии. Во второй и третий день было несколько работ в кругу. На мой взгляд основной темой, было ощущение собственной неполноценности и страха быть не принятым. Чувство стыда, страха, переживание вины – всё это мешало заметить реальный отклик людей на свои непростые рассказы. Но постепенно страх сменялся интересом и вниманием.

Особенно запомнилась работа после, которой в группе развернулся бурный спор. Особенно спорили мы с Людой. Суть разногласий была в следующем – работа девушки вызвала агрессивные отклики в группе. Участники, как будто стараясь убедить ее в том, что «все будет хорошо и получится». Я протестовал и говорил, что в жизни случаются реальные ограничения и чего-то может никогда не произойти.

В обсуждении говорили о том, что часть агрессии была адресована манипуляциям, которые услышали в работе. Другая же часть являлась защитной реакцией, попыткой справиться со страхом собственных ограничений и отвержением других людей.

Романтическая идея писать о каждой трехдневке была унесена местным ветром как китайский фонарик. Время ускорилось и сжалось. Перерыв между утренней и вечерней группой раньше казался огромным и расслабленным, – теперь превратился в сиесту пропитанную отношениями, разговором о группах и солоноватым кофе.

На второй трехдневке я работал с Леной Коссе. В ко-терапии с ней много свободы, взаимной поддержки и азарта. Лена работает очень чувствительно, внимательно, иногда неспешно и задумчиво. Темы, зажившие в этот период – стыд собственной индивидуальности, непохожести на других людей, страх столкнуться с чужим и собственным безумием. К концу этой трехдневки группа стала группой – появилось ощущение единого пространства, запоминания и чувствования других людей. Индивидуальные сессии были трепетными, иногда удивительно трогательными. Я удивлялся, был затронут, чувствовал досаду от того, как причудливо и «несправедливо» может поселиться в душе человека стыд. То, что многими людьми вокруг, воспринимается как ценное, редкое, интересное, трогательное, – самим человеком, носителем этого качества, оценивается как постыдное, страшное, неприемлемое.

Во второй день трехдневки состоялась традиционная для «экватора» вечеринка. Основными организаторами и ведущими были Вика Серлик и Костя Логинов. Я тоже принимал участие в подготовке. Мы вместе придумывали сценарий действа, я занимался подбором музыки для дискотеки. А потом, вечером, сидел за импровизированным ди-джейским пультом. Вечеринка называлась Гештальт Кинофестиваль «Горячий стул». Все пришли в костюмах своих любимых кино и мульт героев, объединились в небольшие группы и готовили короткометражные фильмы. Было весело, смешно и драйвово.

Второй выходной день мы провели в Керчи. Ленивое фланирование по улице Ленина. Зеленая брусчатая улочка с почти французским кафе Бон Аппетит и вкуснейшим рестораном Фишка. Зайдя в любое неплохое заведение, всегда есть шанс встретить коллег гештальтистов. Вдруг подняв голову от жаренной барабульки – замечаешь, – кругом только свои.

Вообще на Азовском интенсиве всегда есть ощущение гештальт-кибуца. Расслабленные, взволнованные, погруженные в чувства люди живут в одном пансионате. Здесь только участники интенсива. Спускаясь к завтраку, ты здороваешься со всеми и все здороваются с тобой. На балкончике оставлены вещи – ноутбук, очки, деньги, потому что все свои, номер иногда не закрыт – забыли. Вечером с бокалом шампанского в плетеном кресле на балконе, ты переговариваешься с людьми из соседнего номера – они тоже пришли с группы. На бесконечном песчаном пляже без границ и заборов – точно так же. Но когда и в немаленьком городе Керчь ты постоянно встречаешь на улице то коллегу из тренерской команды, то участника группы – реальность уступает место хипповому роудмуви.

Третья трехдневка. Ко-терапевт – Макс Линенко. Макс немного говорит. Курит на группе. Улыбается редко. Работает очень красиво и ясно, дает неожиданно (для такого образа) много тепла и поддержки. От ко-терапии с Максом – ощущение драйва, азарта, сотрудничества и чувствования друг друга.

В третью трехдневку в группе появилось больше динамических моментов. Участники аккуратно выясняли отношения, но не уходили в аффект. Темы этой трехдневки – обнаружение своего и чужого пола, боязливое, но любопытное приближение друг к другу. В конце группы я говорил о благодарности к людям в группе. Благодарил за то, что, на мой взгляд, группа жила очень бережно, неспешно, боязливо. Не было оголтелых попыток поговорить в первый день про секс, на протяжении всей жизни группы удавалось замечать свой и чужой страх, стыд и боль.

Последний день, прощание с группой, затем – общее собрание интенсива. Каждая группа делала маленькую сценку о том, как прожила эти дни.

Потом все отправились на берег моря и запускали китайские фонарики. Ветер уносил одни высоко вверх, комкал и швырял о песок другие, бережно погружал в море третьи.

А я грустил, потому, что все закончилось, да еще и мои друзья – Костя Логинов и Женя Андреева уезжали в Москву в этот вечер. Я проводил их и присоединился к безумной ночной философской дискуссии за тренерским столом. Сейчас вы не поверите, – мы говорили об отношениях!

Мой эфир на радио “Говорит Москва” с Игорем Игоревым можно послушать здесь.

Говорили про психологические штампы, поп-психологию и разный возможный вред от этого. Начали с великого афоризма про “Не можешь изменить ситуацию – измени отношение к ней” про который я тут недавно писал.

В ходе обсуждения подумал, что психология определенного толка обслуживает магическое мышление.

Про магическое мышление интересно почитать вот это и вот это.

Этот вопрос, как говорится, волнует многих. Например, клиентов и… о, ужас чудо – психологов.
Расскажу, как она обычно проходит у меня.

До встречи я немного расспрашиваю по телефону – вопросы такие – «как вас зовут?», «как про меня узнали?» и «почему решили обратиться?»
Я задаю этот вопрос и прошу кратко обозначить проблему, с которой хочется работать. При этом поясняю, что спрашиваю для того, чтобы понять – могу ли я работать в этом случае или нет. Есть ряд проблем, с которыми я не работаю.
Назначаем первую встречу.

Когда человек пришел, я провожаю его в кабинет и предлагаю сесть – «садитесь вот сюда», чтобы избежать киношного казуса с табуретками («ой, это обычно я здесь сижу.. ну, что вы… ничего страшного…»).

В начале обычно спрашиваю – «Нужно ли вам что-то про меня узнать?». Если просят рассказать, – кратко рассказываю о себе в профессиональном плане.
Спрашиваю «Вы первый раз у психолога?».
В зависимости от ответа – либо расспрашиваю об опыте предыдущей работы, либо кратко описываю, чем мы будем заниматься на первой встрече.

Это звучит примерно так – «я вначале буду задавать довольно много вопросов, чтобы больше узнать о вас и вашей ситуации, затем я расскажу о своем видении ситуации, и мы сможем с вами это обсудить».

Потом прошу рассказать о том, почему человек ко мне пришел. Слушаю, задаю вопросы. Уточняю предварительно, можно ли задавать вопросы по ходу рассказа или в конце. Записи я не делаю. Меня этот отвлекает, да и удается пока все запоминать.

Эта предварительная часть и сам рассказ клиента занимает около 30-40 минут. Затем я говорю о том, что я услышал и понял, о том, что я думаю о ситуации. Мы обсуждаем это, клиент задает мне вопросы, и я тоже что-то уточняю. В общем, – это совместное обсуждение.

Затем я спрашиваю о том, как человек видит нашу дальнейшую работу, какие у него вообще планы и возможности относительно терапии. Говорю о том, какие варианты и перспективы вижу я.
На эту часть уходит 10-15 минут.
В конце мы либо договариваемся о следующей встрече, либо человек берет время подумать, либо просто расстаемся.

В целом, задачи первой встречи вижу так:
1. клиент знакомиться со мной и решает, – подхожу ли я ему как специалист;
2. я знакомлюсь с человеком и перепроверяю (после телефонного разговора) находится ли данный случай в моей компетенции;
3. я стараюсь увидеть ситуацию клиента и высказываю свое «психологическое мнение» по поводу нее;
4. я предоставляю клиенту подробную, ясную и понятную информацию о том, как я работаю, какие перспективы работы я вижу конкретно в его случае;

Я опишу здесь, как звучат три часто встречающихся страха. Расскажу что, на мой взгляд, питает их существование, и как можно думать о них по-другому.

«А что если, я наврежу….»
Страх навредить клиенту может преследовать психолога не только в начале практики, но и всю его профессиональную жизнь. И это, на мой, взгляд, не плохой страх. Он подталкивает к походу на супервизию, к очередному обучению, к чтению сложных книг.
Но вот если этот страх не дает начать работать, если он сковывает и приводит к полному замиранию, тогда лучше исследовать отчего же он стал так силен и получил такую власть во внутреннем пространстве.
Я замечаю, что часто такие переживания связаны с ощущением собственного всемогущества, как ни странно это звучит. Вроде бы страх, ан нет – всемогущество…

Но вообще-то это логично. Чем больше у меня идей о том, как сильно-сильно я могу повлиять на клиента, на его жизнь, решения, психологическое состояние, тем интенсивнее я буду бояться ему навредить. Парадокс в том, что чем больше психолог начинает практиковать, тем чаще он замечает, что навредить клиенту довольно сложно (хотя можно), как впрочем и помочь (тоже можно). И в этой вот точке получается совершенно сумасшедший коктейль переживаний – разочарование от того, что не так всемогущ, как казалось и облегчение от этого же осознания.

Еще одна подоплека такого страха – это подход к психотерапевтической работе с «прекрасными» идеями о том, что такое в жизни хорошо, а что такое плохо (для всех).
- «Ой, мой клиент развелся…! Ай-ай-ай, я не смог ему помочь…»,
- «ох, моя клиентка бросила институт, я что-то не так ей сказала…»,
- «ужас, они передумали жить вместе… я зря говорил с ней про сепарацию…»
Пока психотерапевт подходит к процессу психотерапии как к процессу привода клиента в хорошее место (даже со всеми оговорками про то, что клиент идет туда сам,« я ему совсем-совсем не подсказываю»), психотерапевт периодически будет впадать в ужас от того, что клиент услышал его слова как-то не так, вследствие этого сделал что-то не то, и теперь вот он, психотерапевт, в этом виноват.
Если действия клиента, его решения не совпали с вашими представлениями о том, как нужно жить хорошо, а он, говоря вам об этих решениях, ссылается на ваши слова, – помните, что, как говорится, « что для клиента хорошо, психотерапевту … просто повод для размышлений».
Хочу подчеркнуть, – я считаю, что существует такая вещь как ошибки психотерапевта. Ошибки, за которые психотерапевт несет ответственность, но речь не о том, правильно или неправильно психотерапевт что-то решил ЗА клиента.

«Я не выдержу конкуренции… »
В сообществах, форумах и просто на психотерапевтических тусовках говорят и пишут о жесткой конкуренции в этой среде. На мой взгляд, конкуренция в индивидуальном консультировании – почти отсутствует. Посмотрите вокруг? Посчитайте, скольким людям вокруг вас совершенно не нужна и никогда не пригодится консультация психолога? Сколько вышло? У меня ни одного. Это значит, что количество потенциальных клиентов стремится к бесконечности, а это значит, что объем рынка неограничен, а это значит, что конкуренции практически нет.
Еще один нюанс, – каждый клиент выбирает себе психотерапевта, ищет именно того, кто подходит по сотне трудноуловимых параметров. И совершенно неважно, как вы выглядите, какого вы пола, сколько вам лет. Потому, что всегда есть кто-то кому симпатичны люди такого пола, возраста, и с такой внешностью.
Конкуренция существует там, где набирают людей в учебные программы по психотерапии, там, где проводят тренинги, группы схожей тематики, но в области индивидуальной работы конкуренция, на мой взгляд, ничтожно мала.

«Это занятие сломает мою личную жизнь…»
Страх звучит так «профессия психотерапевта ужасно влияет на личную жизнь, – рушатся семьи, многие психотерапевты одиноки…»
Похоже, что такие идеи подкрепляются романтическим ореолом, на котором написано, что психотерапевт это почти что летчик-испытатель или космонавт. Согласен, что психотерапевт испытывает в своей работе много сложных переживаний, рискует, переживает сильнейшие эмоции, но если он обучен жить в этой профессии экологично, аккуратно, создавая свой стиль и способ существования в этой среде, – то ему вряд ли грозит эмоциональное истощение, безумие или вытекающее отсюда сокращение социальных контактов.

Действительно, одна из особенностей этого занятия (психотерапии) состоит в том, что многие, очень многие потребности удовлетворяются в процессе работы. Флирт, риск, конкуренция, эмоциональная близость, – все это, так или иначе, присутствует в работе психотерапевта (если конечно речь идет о направлении психотерапии, которое подразумевает внимание к отношениям клиента и терапевта).
Получая все это в работе психотерапевт насыщается, но это не значит, что у него не может остаться достаточно места для личной жизни. Важно понимать какое количество клиентов является оптимальным, с кем работать оказывается слишком эмоционально затратно, сколько времени можно выделить в своей жизни для работы с клиентами.

автор: Федор Коноров, статья в рамках конкурса сайта PSYmarketing

Индивидуальная психотерапия или психотерапия в группе? Что выбрать?

Индивидуальная психотерапия это один час времени и несколько метров пространства, которые полностью находятся в вашем распоряжении.
Вы можете говорить, о чем хотите, делать что хотите (ну, кроме физического насилия или уничтожения мат. ценностей) или не делать совсем ничего. Конечно, если речь идет о работе, которая ориентированна не только на анализ или консультирование, то психотерапевт является таким же полноправным участником общения. Он может предлагать свои темы, говорить о своих чувствах – всё это является частью терапевтического процесса. И все таки, по умолчанию, – вся терапевтическая ситуация предназначена для клиента.

В психологической группе (чаще их сейчас называют терапевтическими) находится одновременно от 5 до 14 человек. Группа может быть разнородной по составу, то есть не уравненной по какому-либо признаку, а может быть собрана под каким-то определенным «девизом» или предназначена для людей с определенной проблематикой или людей определенного пола, возраста. Например, группа для женщин или группа с названием «другой мужчина» или группа для худеющих. Сейчас больше, по моим, наблюдениям, групп которые открыты для всех, вне зависимости от пола, возраста и специфики проблем.

Также группы различаются по параметру – «открытые» / «закрытые». «Открытые» это группы, в которые новый участник может придти в любой момент, то есть группа может существовать уже месяц или год и к ней присоединяются новые люди. «Закрытые» группы формируют постоянный состав на весь срок своего существования. Обычно вначале они работают как открытые на протяжении – 3-4 встреч. За это время окончательно формируется состав и группа «закрывается».
Отличие этих двух вариантов, на мой взгляд, в степени психологической безопасности и доверия. В закрытой группе уровень психологической безопасности, доверия обычно более высок. Представьте, одни и те же люди встречаются один раз в неделю на протяжении, например полугода. Новые не приходят.

В открытых группах нужно периодически адаптироваться к приходу новых участников, так как каждый раз перестраивается внутренняя структура группы (меняются лидеры, аутсайдеры и т.п.), нужно приспосабливаться к новому человеку, выстраивать с ним отношения. Для многих участников такой опыт (адаптации, приспособления к новому) является очень важным.
Чаще всего встречаются группы, которые работают один раз в неделю. Средняя продолжительность встречи – 3 часа. Есть группы, которые встречаются один раз в месяц, но тогда участники обычно проводят вместе день или два.

В группе есть ведущий или чаще ведущие. Это психотерапевты, которые специально учились вести группы. Обычно это мужчина и женщина. Ведущие выполняют в группе почти те же функции, что и психотерапевт в индивидуальной терапии. Помогают участникам осознать и сформулировать свою проблему и запрос. Поддерживают взаимодействие участников друг с другом. Обращают их внимание на те стратегии общения, которые они используют.

Есть группы (в гештальт-терапии) где участник на группе может поговорить с ведущим о своей проблеме в специально обозначенное время. В момент такого разговора (называется, «индивидуальная сессия в группе») остальные участники группы не вмешиваются. Когда сессия закончена участники и ведущие говорят о тех переживаниях, эмоциях, метафорах, которые возникали у них во время сессии. Такой формат работы позволяет участникам в более безопасных условиях заявить о своей проблеме, получить профессиональную поддержку, помощь психотерапевта, а также услышать эмоциональный отклик других людей на свою ситуацию.

Важным ресурсом группы, конечно, является возможность участника взаимодействовать не с одним человеком (как в индивидуальном формате), а сразу с несколькими. Можно сказать, что группа это модель или экспериментальная площадка, в которой можно исследовать свои способы поведения и при желании менять их на другие, более подходящие.
Так же как с выбором направления психотерапии, выбор формата (индивидуальный или групповой) является в первую очередь делом вкуса каждого клиента. Иногда сами психотерапевты рекомендуют своим клиентам тот или иной вариант. Часто люди совмещают индивидуальную работу с терапевтом и участие в терапевтической группе.

автор: Федор Коноров

Расскажу немного о том, как, на мой взгляд, устроена психотерапевтическая «кухня».

Есть множество психотерапевтических направлений. Среди них есть классические, есть современные, есть, скажем так, слегка эзотерические. Для того, чтобы узнать о них побольше достаточно набрать в поисковике – «направления психотерапии». А дальше, выбирая из кратких описаний то, что привлекает внимание и нравится, углубляться в более подробное изучение.
Ни одно из признанных направлений психотерапии не является плохим или хорошим, сильным или слабым. Выбор направления – дело вкуса. Лучше всего сравнить это с многообразием живописных школ и стилей. Кому-то нравится кубизм, кому-то импрессионисты, а кто-то не признает ничего, кроме работ Шишкина.

Далее. Большинство психотерапевтов, вне зависимости от направления, работает частным образом. То есть, психотерапевт принимает клиентов у себя дома либо в арендованном кабинете. Есть те, кто работает в психологических центрах, хотя опять же большинство из них, все равно помимо этого имеют частную практику. Почему так?
Потому, что психотерапевту не нужно ничего для того, чтобы работать, ну, кроме самого себя. Не нужны специальные инструменты, не требуется особое помещение, не важно есть, секретарь на входе или нет. Наличие этих атрибутов никак не влияет на качество работы. Поэтому, когда вы выбираете психотерапевта, не смущайтесь тому, что он приглашает вас приехать к себе домой. Большинство самых знаменитых московских психотерапевтов принимают именно дома.
Итак, вы, ориентируясь на свой вкус, выбрали школу, направление в котором работает ваш будущий психотерапевт.

Что теперь? Где искать человека?
Попробуйте набрать в Интернете ключевые слова описывающее выбранное вами направление, например – психоанализ, гештальт-терапия, психодрама, телесно-ориентированная психотерапия и добавьте к ним слова – «институт», «обучение» и тому подобные. Чуть-чуть «гугления» (поиск в google) и вы наверняка найдете несколько заведений, которые занимаются профессиональной подготовкой психотерапевтов работающих в этом направлении.

Всё, осталась финишная прямая. Выберите институт, который Вам покажется наиболее серьезным, внушающим доверие. Об этом, на мой взгляд, косвенно может свидетельствовать количество курсов и мероприятий проводимых в рамках заведения, количество преподавателей, сотрудников института и другие параметры, на ваше усмотрение.
Обычно при каждом из таких заведений организована психологическая консультация. Она может быть оформлена в виде центра, а скорее всего сотрудники института просто порекомендуют вам квалифицированного специалиста в зависимости от ваших предпочтений. То есть, достаточно просто позвонить и сказать, что вы хотите пройти курс психотерапии у специалиста института.

Спрашиваете, – «Возможно ли это»? Вам, скорее всего, ответят «да». «Тогда, пожалуйста, порекомендуйте мне специалиста…» и дальше Вы, не стесняясь, называете следующее параметры – пол, возраст, стоимость услуги и конечно проблематика с который вы обращаетесь. Не морочьте себе голову спец. терминами, просто кратко опишите проблему. Если на том конце провода специалисты, они поймут, о чем вы говорите, и направят вас по адресу. Лучше, если вам смогут предложить выбор – два-три телефона.

Я привел, конечно же, только один из возможных способов поиска психотерапевта. Он хорош, если у вас совсем мало информации и нет рекомендаций.

Есть и другие неплохие варианты –

• поспрашивайте знакомых, поищите личные отзывы, рекомендации;
• съездите на конференцию, которую проводит какой-нибудь институт, организация, центр. Походите на мастерские, мастер-классы, которые проводят психотерапевты. Вы увидите, как работает человек, в каком стиле и сможете выбрать;
• поищите в Интернете, почитайте блог психотерапевта, персональный сайт, посмотрите фотки;
• обратитесь в психологический центр;

И самое важное. Если кто-то отзывается о своем психотерапевте как о гении и гуру, а вы, обратившись к нему, чувствуете, что вам хочется убежать, едва только встретив его на пороге, – не делайте скорых выводов о том, что ваш друг сильно ошибается. Просто каждый клиент находит своего психотерапевта.

автор: Федор Коноров

Зачем придуманы все эти условия – оплачивать пропуски, придти на одну встречу после решения прекратить терапию и проч.?

В психотерапии существуют условия эффективной работы. Они могут сильно различаться в разных психотерапевтических направлениях, а также сильно зависят от предпочтений самого психотерапевта.

К таким условиям, договоренностям, рамкам относятся, например такие – продолжительность встречи, периодичность встреч, где происходит работа, в какое время и день недели. Некоторые направления даже довольно требовательны к тому, как расположены психотерапевт и клиент относительно друг друга в пространстве.

Разные психотерапевты предлагают клиентам различные условия устного (редко письменного) «контракта» регулирующие отношения между ними.

Вот, например, один из возможных вариантов -

• клиент предупреждает терапевта за сутки, если хочет отменить, перенести встречу. Если же он не делает этого, то оплачивает всю встречу целиком.
• если клиент решает прекратить терапию, он приходит еще на одну (две, три и т.п.) встречу, после того как сообщил о своем решении психотерапевту.
• клиент звонит, пишет смс, письма психотерапевту только для того, чтобы передоговориться о встрече, но не для того, чтобы говорить о своих сложностях. Иногда принимается правило о том, что клиент может позвонить в некой экстренной психологической ситуации.
• психотерапевт сохраняет полную конфиденциальность. Никогда и никому не рассказывает ничего из того, что он услышал или понял на встрече с клиентом.
• психотерапевт заранее предупреждает (за месяц, например) клиента о своем отъезде, отпуске, а также об изменении в стоимости сессий.
• психотерапевт сохраняет за клиентом день и время, выбранное им в начале терапии.

Подчеркну, что это только один из возможных вариантов.

Такой «контракт» (пишу в кавычках, потому что никогда не слышал, чтобы кто-то заверял его официально, а также очень редко встречал письменные контракты) необходим для того, чтобы создать максимально стабильную и безопасную среду для процесса психотерапии. Эта безопасность нужна как клиенту, для того чтобы обсуждать свои сложности и болезненные переживания, так и психотерапевту, для того, чтобы работать эффективно (а это всегда, на мой взгляд, означает – рисковать в отношениях с клиентом).

Например, если психотерапевт не будет защищен финансово, то клиент сознательно или чаще бессознательно может отыгрывать свои агрессивные чувства к терапевту. Например, клиент может «забыть» про встречу с психотерапевтом или бесконечно переносить дату и время встречи.

Такие «отыгрывания» не хороши ни для психолога, ни для клиента. Для первого по понятным причинам (неприятно, когда ломается график и время пропадает зря), а для клиента тем, что таким образом он как бы «выводит» энергию из отношений с психотерапевтом. Вместо того чтобы обсудить с ним причины своей злости, понять о каких неудовлетворенных потребностях «говорит» злость, понять, как точно такие же ловушки существуют в реальной жизни, – вместо всего этого злость «разряжается», «сбрасывается» в нарушение рамок и условий.

Договоренность о том, что клиент приходит на одну или несколько встреч, после того как сообщил психотерапевту о своем решение прекратить терапию, на мой взгляд, очень важна. Как я уже писал, в процессе психотерапии клиент может встретиться с разными неприятными переживаниями, могут быть подняты болезненные темы или актуализированы тяжелые воспоминания. В этом случае может возникнуть известный нам всем по обыденной жизни «эффект стоматолога». Понятно, что нужно идти и лечить этот больной зуб, понятно, что чем дальше, тем хуже и больнее будет… но, находится тысяча причин и объяснений, которые «помогают» отменить визит. Встреча, которая происходит после решения прекратить психотерапию позволяют разобраться, – действительно ли настало время завершить работу или же такое решение вызвано желанием избежать неприятных переживаний.

В процессе работы договоренности могут меняться. Разные психотерапевты по-разному относятся к изменению рамок. Одни считают, что например, место встречи и день недели в который происходит встреча необходимо сохранять постоянными, другие же уверены, что эти вещи можно смело менять без вреда для процесса психотерапии.

автор: Федор Коноров